ТАМАРА БУКОВСКАЯ – НОВЫЕ ТЕКСТЫ
***
старые помятые
беззубые невнятные
а с такой тоской
по счастью за щекой
да своими же стихами
замороченные сами
господи прости
несносимые обиды
на судьбу другую виды
вмятины в кости
***
в этой смеси жизнесмерти
в этом месиве судеб
как тебя еще завертит
закатает тот кто хлеб
замесил из легкой глины
докембрийской голубой
и безвольный слабый иный
ты не властвуешь собой
и по ниточке словесной
опускаешься с небес
ближе ниже бестелесней
в звук преображенный весь
и на белыя страницы
черным припорохом слов
так легко теперь ложится
жизни лепет и улов
***
в складских помещеньях кладбища
жизнь прошлая сложена впрок
отыщешь, отсвищешь, отрыщешь
и ты здесь такой уголок
где между жарками и хвоей
закапанной воском свечи
как вкопанный станешь завоешь
дав волю слезьми истечи
***
день как день
жилой и дробный
тягомотный неудобный
необмятый угловой
накрывает с головой
и не вынырнешь не пробуй
не тягайся с ярой злобой
ухнешь сгинешь пропадешь
не отыщешь не обрящешь
сам себя брат не найдешь
***
и колбасит и глючит и плющит
и морозит и дрючит и лущит
и сжимает душу в комок
мрак – велик, человек – одинок
в ноябре серобрысом сыром
ты себя ощущаешь горбом
или холмиком плоти живой
над своей же болящей душой
ей же ей ай-я-я-й ой-ё- ёйййй
слух замкни и не слушай ты вой
кто ж там мутит так шутит с тобой
на пустом пустыре на кладбище
ветер что ли так жалобно свищет
или дудка в груди твоей врёт
оду к радости жалости йод
ты не бойся чего там живи
день за днём через зубы цеди
сквозь дыхание с посвистом свистом
в петербургском нетрезвом иглистом
неживом неродном ножевом
живопырном немирном парном
цельнокроенном воздухе жизни
вечной родины млечной отчизны
***
по фонтанке не лёд и не мёд
водяница-крупица ползёт
в мелком крошеве-грошеве
расползается прошвами - йод
ты тверди себе – надо же вот
жисть жестянка житуха живот
поманула и, ёптить, пройдёт
***
такая простая
как черная
точка занозы
сослепу до света
начинается жизнь
где всё к месту
колесо в колею
лыко в строку
но там без тебя
без меня
как-то ладится
впрочем к тебе
приглядятся ко мне
приглядятся и к тем
или мы приглядимся
сгодимся притрёмся
к такой никакой
как растянутый свитер
старой жизни
а все же своей
никудышной а нужной
недужной наружной
натужной окружной
ты ведь знаешь,
что ни к этой
правильной,
чопорной,
успешной
комильфотной,
гламурной,
ни к той
отвязной,
заразной,
бомжовой
и праздной
ты не приписан
нет тебя
ни там ни там
ты где-то
промеж т.е.
в промежности
жизни
вот-вот там
в этом самом месте
и никто тебя
уже не сыщет
хоть кукуй
хоть аукай
хоть иди на хуй
***
из жить
из вытья
и нытья
и не в стачку
кривого шитья
ты не слепишь
себя
обломаешься
баста
но баюкай дитя
мол живу не шутя
стихотворцы
особая каста
***
литература нужна
одиноким
обиженным жизнью
забытым Богом
болезным и хворым
бесполезным и хилым
омерзительно милым
неуживчивым малым
сего твоего моего мира
где все мы мазаны
одним мирром
в день крещения
и в день прощения
***
и вправду смешно
уже за пятьдесят
а туда же
стихи-стихуёчки
строчки да точки
слова-заточки
ни в карман
не спрячешь
ни за пояс
не заткнешь
нож – не нож
а лучше не трожь
свой ли чужой
огреют вожжой
согреет дрожь
чужую вошь
***
станешь неучем
и неумехой,
позабудешь
сложение слов,
на потеху зевак
и для смеха
речь во рту
остужая,
как плов,
через клеканье
и бормотанье,
через всхлип,
или хрип,
или храп
постигая родство
и братанье
с естеством
мокрых
листьев и лап,
через пень
и колоду,
как в воду,
с головой,
с потрохами,
как есть,
речью косной,
похмельем породы
без остатка
озвученный
весь,
растворишься,
смешаешься,
сльёшься
с непомерной
тоской бытия
в тайной радости,
что остаёшься
и глаголешь:
все сущее – Я!
***
ездок трамвая
седок метро
последний с краю
и конь в пальто
в стекле вагона
кривится кто
того и спросишь
меня за что
седок трамвая
ездок метро
дыханьем грея
его нутро
на что ты годен
кому ты кто
случайный
встречный
и дед пихто
седок трамвая
ездок метро
кто не на троне
тот не мурло
чей жребий лучше
того не тро
ездок метрая
седок утро
удок у края
едок укро
***
и в земном
и небесном дыханьи
различишь только
хрип или всхлип
отговаривайся стихами
понимая всё точка влип
и не вылипнуть
не вернуться
из состава
земных естеств
разве к небу
лицом обернуться
там ответчик
а здесь истец
вот я Господи
посередке
небосвод
скрепляя с землей
по неволе своей
по наводке
меж стихиями
штырь живой
***
если совсем честно
то я ни зачем ни к месту
если совсем всерьез
то мир этот вдрызг тверез
если совсем впритык
то вся эта жизнь штык
если совсем взаправду
не будет с рассудком ладу
если совсем как есть
то я не надолго здесь
если совсем не врать
то и слов не собрать
по буковкам разбрелись
и не сложить в ж и с т ь
а грохоча как жесть
рассыпались все как есть
***
я не могу больше писать
я могу водить рукой
я могу держать ручку
я могу стучать
по б у к о в к а м
на клавиатуре
а писать не могу
не складываются
б у к о в к и
в слова а слова
не совпадают со мной
плавают миной
проплывают мимо
я сама по себе
они сами
с усиками
взрывателями
с усами
***
мне без тебя хана
и не глядится на
то что снует
вокруг
на ближний ли
дальний круг
так мне
при вдохе туг
стал воздух
ненужный вдруг
***
мне плохо
мне хочется плакать
мне больше
не хочется
жить
ни окать
ни акать
ни ахать
ни в воздухе
пухом
кружить
да и на хрена
мне все это
я больше
ничто и никак
любая
жестянкомонета
в сравненьи
со мною пятак
так вляпаться
в месиво жизни
так слиться
с её чертовнёй
как будто
в отчизне
не извне
а В
будто прямо
ВО в НЕЙ
как И между
ОТЧе
и
ЗНЕ
***
это что-ли мое лицо
без шкорлупки тухляк яйцо
это что-ли моя душа
за которой нет ни шиша
это что-ли мои стихи
где всё хаханьки да хи-хи
это что-ли жестянка жисть
эй не балуйся покажись
это что-ли весь смысл ёё
ёптить Господи ё моё!
***
пришепетывая походкой
снег притаптывая ногой
по погодке
хмелея без водки
то ль изгой
то ли гей
то ли гой
даже если ни то и ни это
всё равно непохожий другой
***
Человек
как рука
пятипал,
пятиост,
голова
в небесах,
ноги
чуют погост,
на все стороны
крест –
ост ли зюйд,
норд ли вест,
но прошедшие
Гост
лягут здесь
в полный рост.
***
Старея – дуреешь, впадаешь в тоску
как будто тебя волокут по песку,
и он набивается в рот
и ты понимаешь – ну, вот!
Ну, вот, золотая жестянка твоя -
которой вовнутрь замяты края
закатится солнцем за тот
за край – каравай, за непознанный рай,
за трон-лохотрон когохошьвыбирай,
за ящик-нужник, за сарай!
Засранец, за ранец готовый к броску,
ты стравишь себя на погляд по куску,
сестрицей-плотвицей вплывая в треску
чешуйчатой Невки – да, черт с ним, рискну,
и выйду на берег – за край!
Закайся, не майся –плесну-полосну -
попался, дурак, без живца на блесну,
попался, надейся, блесну!
Блеснуть-то блеснешь,
да куда ж ты уйдешь,
не выйти сухим из воды!
Изводишь себя? Изведешь, изведешь,
до ручки дойдешь, в кулачок соберешь ,
и ладушки скажешь, лады!
Лады-то лады, но вот так от балды
не хочется, я не готова, а ты ?
***
Памяти
Бориса Рыжего
Что ж ты плачешь, дурак,
Что ж ты плачешь,
Все равно ни за что не заплатишь,
Да и чем тебе, бедный, платить,
Свистом-посвистом фью-фири-фить?
Не накликай беды, дурачок,
У нее и сачок, и крючок,
И блесна, и живец, и уловка,
Деревянная спецупаковка,
И музыка из медной трубы –
Трам-па-пам, ту-ру-ру, ба-ба-бы.
Обещание помнить всегда,
Снег вчерашний, в облацах вода,
А пустого пространства невнятка –
Воля вольная, только что всмятку,
Не разруха, а неразбериха,
Где пеан, амфибрахий, пиррихий
Вместе с чахлым еловым подлеском
Вместо легкости лоска и блеска,
Вместо логики смысла, резона,
Полигон, разработки, промзона,
Безъязыкая тягота жизни,
Нутряное дыханье отчизны.
декабрь 2004