ПРИЧАСТИЕ
А сколько будет стоить выебать твою
тринадцатилетнюю дочь?
Безгрудую девочку-насекомое с длинными ручками и ножками,
и умными темными глазами? – голосом американского секс-туриста спросить хозяйку
лавки глиняных кувшинов. – Сколько будет стоить глоток преступной свободы?
Лизать под юбкой дикой нимфетки. Она пристально смотрит на меня и отводит
глаза. И так раз за разом. Я ловлю ее взгляд. Мысленно раздеваю. Ее можно
сломать без всяких усилий, она угловатыми движениями выполнит все приказания.
Она будет кусаться и отчаянно сопротивляться. Возможно, она будет сильно
гортанно кричать. Возможно, нет – просто задыхаться и сглатывать слезы. У нее
во рту будет кляп. Я буду заламывать ей руки, чтобы потом надругаться, ее
оттопыренные темные соски, ее дырки одна пиздатей другой, тонкие грязные ноги,
лизать и кусать ее губы с редкими черными волосьями по краям, сосать ее
недоразвитый клитор. Разодрать потом на куски, растерзать зубами, истыкать
маникюрными ножницами. Мачете!!! Ты ведь наверняка продаешь мачете? Дай мне самое
большое обоюдоострое, хочу расковырять пизду твоей обесчещенной мною дочери.
Сколько будет стоить все это, чтобы потом уже ни о чем не жалеть, ни в чем не
раскаиваться – поехать дальше, расплатившись зеленой купюрой или двумя за
чье-то падение и за собственный кайф. Осоловело смотреть на проплывающие за
окном баобабы – нюхая вонючие липкие пальцы, продолжая ощущать во рту вкус
крови ее инородной пизды. Как после причастия. До следующей лавки.
Сентябрь 2000, Коста-Рика
Джоей форменное животное. Безотказная дыра. Снабжает меня травой в Сан-Франциско. Передвижная насосная станция. Может курить траву и сосать хуй безостановочно, 24 hours a day, 7 days a week. Итальянский пацан, шпана, сын одного из главарей Hell's Angels.
- Hi dude! –
приходит в мою комнату и сопит. И ждет пока я не скажу ему:
Hey
what’s up Joey! Roll another one!
Он сосредоточенно принимается за работу. Он всегда
очень ответственно подходит к сворачиванию джойнта, делает мастерские
косяки. Из-за меня он тоже пристрастился к голландскому табаку и теперь
втихомолку его у меня крадет. Похотливое животное. Мне нравится иметь его
рядом. Сопит и трет себе шишку. Накачанный смуглокожий с длинными загнутыми
кверху ресницами и маленькими обезьянними ушами.
- Кто-то постучал в
дверь. Моя сестра спустилась вниз и в дом ворвались полицейские с автоматами.
Наш дом был окружен. Нас заставили лечь на пол, руки за спину. Один коп пнул
меня в живот. Они обращались с нами круто. В соседней комнате полицейский орал
моей матери: Where's the stuff? Where’s the fucking stuff? Они грозили пристрелить мою
мать, если она не скажет. Они искали оружие и наркотики. It was fucked up!
Джоей рассказывает мне, как полицейские делали
обыск в его доме. Отец проходил подозреваемым по делу об убийстве. Джоей было
тогда 10. Пока рос – отец был в тюрьме не раз – то за наркотики, то за разбой,
то за содержание притона. Джоей говорит шепелявя, низкий сиплый голос. Он молитвенно
складывает руки, опустив голову. Окончательно обкурился. Мне за ним не
угнаться...
-
Но было и много хорошего! – Джоей вдруг вскидывает голову. – У меня было много
игрушек из магазина Toys ''R’’ Us!
-
Ты думаешь, отец убил? – я, с надеждой в голосе.
-
Нет, нет, это был не он, -- бормочет Джоей, не понимая мой интерес и
оправдываясь.
-
Ну а кто тогда? – я заставляю его ерзать.
-
Да это был совсем не мой отец... Там была такая темная история... Ну, короче...
Он не убивал. Это был совсем не он. Это был... Боб.
Он
произносит «Боб» еле слышно, взгляд отсутствующий. Я киваю. Это был Боб. Еще
один Ангел Ада?
Сентябрь 2000, Сан-Франциско
Далее см. бумажную версию